наколдовать ловушку. Железная дробь у вас есть?‥ Ну и отлично. Как кровососка в ловушку влезет, знаете, что делать?‥
Он вышел во двор и некоторое время стоял, щурясь, пока глаза привыкали к дневному свету, затем прошелся до сторожки, вытащил из поленницы, аккуратно сложенной под брезентовым навесом прут поувесистее — не то, чтобы всерьез рассчитывая отбиваться от кровососки, а просто для опоры — как вдруг услышал позади покашливание.
Следователь обернулся — это был Польсий. Он стоял у края вытоптанной в снегу дорожки, наблюдая за Фигаро и выглядел очень смущенным.
— Э-э-э, господин Фигаро, можно с вами поговорить, пока хозяина нет?
— Да уж говорите, — следователь стукну прутом о стену сторожки, сбивая налипший снег, — кто ж вам мешает. Спорим, видели вы эту кровососку вчера ночью, да только при Дюке не хотели признаваться? Мол, что это за сторож, если за скотиной не уследил?‥ Зря, кстати, испугались: кровососку по спине кочергой перетянешь, так ей сразу и каюк.
— Да знаю я, — фыркнул Польсий, сплевывая в снег, — думаете, я их мало перебил, кровососок ентих? Я человека видел.
— Человека? — Фигаро почувствовал легкое любопытство. — Вора, что ли?
— Да нет, — Польсий досадливо махнул рукой, — какого там вора… Прилично одетый господин, с бородой и палкой как вот вы себе выдрали. Ночью слышу — идет кто-то. Я, ясное дело, во двор бегом, и вижу: заходит, значит, за хлев. Я туда, а его и след простыл, точно сквозь землю провалился. Я тут и подумал, может вам любопытно будет.
— М-м-м… И как выглядел этот… господин?
— А не разглядел я толком. — Польсий развел руками. Ростом пониже моего, но повыше вашего, с бороденкой такой куцей, что твой козел — в городе сейчас такие в почете. Палка в руке… да я уже говорил. И шляпа чудная, будто ведро пожарное себе на голову нацепил. Вот и все, что видел. Темно было.
— Ну ладно, — кивнул следователь, — хорошо. Спасибо за информацию, может, чем и поможет… А больше вы точно ничего той ночью не видели?
— Не, — покачал головой фермер, —ни души. И не слышал ничего… Скажите, господин Фигаро, это ж кровососка, да?
Следователь пожал плечами.
— Черт ее знает. Похоже на кровососку, да не похоже…
Польсий важно кивнул и веско заметил:
— Пиявка это, вот чтоб мне водки не выпить! Железа не боится, шуму не учиняет, хряка утоптать может на раз — пиявка как есть!‥ Ладно, пошел я, господин Фигаро. Ежели что, то ищите во-о-он в том хлеву, где лошади.
Следователь перепрыгнул через высокий сугроб, зачерпнул сапогом легкий пушистый снег и чертыхнулся.
— Пиявка! Ну, блин горелый, — пиявка! Вот дурень!
Под "дурнем" Фигаро, как ни странно, имел в виду самого себя. Ему было досадно, что он, такой весь из себя специалист по Другим существам, даже не подумал о пиявке, сиречь водянице дерганной, а дремучий деревенский мужик сразу понял, что к чему.
"Оно-то, если так посудить, и понятно: в этих местах с детства учишься отличать полянку от выверта, а уж пиявку так точно за версту чуять нужно, а то, неровен час, сходишь на речку искупаться, да там и останешься… Но каков болван, право слово! Да и пиявка тоже… Пиявка это плохо, эту заразу железо не берет, да и колдовством не всяким возьмешь. И для человека она опасна, так что тут только группой действовать нужно… Придется ехать в город и покупать у алхимиков "кротовую желчь" — не люблю…"
Пиявки были далеко не самыми опасными созданиями, но уж наверняка одними из самых мерзких. Эти кожистые трубы могли вымахать до размеров локомотива, жили в озерах и одинаково легко лопали как коров так и неосторожных людей. Пиявки обладали крайне высокой устойчивостью к заклинаниям, жрали железные прутья, равнодушно относились к огнестрельному и холодному оружию и могли часами шастать по берегу. У них была всего одна слабость: пиявкам для жизни требовалась исключительно чистая вода. "Кротовая желчь" — по сути, просто отходы самых токсичных алхимических процессов — убивала пиявку за две минуты, попутно уничтожая всю прочую живность в озере.
Оставалось только найти доказательства ночного визита пиявки.
Фигаро, наконец, обогнул угол хлева и перевел дух. Здесь снега почти не было и кое-где между извилистыми линиями поземки чернели полосы мерзлой земли.
Следователь медленно двинулся вдоль стены, внимательно глядя себе под ноги. Он искал след пиявки — широкую, покрытую слизью траншею. Разумеется, как и многие родственные Другим существа, пиявки умели "уходить в фазу", то есть временно становиться нематериальными, но долго перебывать в этом состоянии они не могли — только-только чтобы преодолеть стену-другую. В остальное же время передвигающаяся по суше пиявка пропахивала землю не хуже парового трактора.
Свежий снег здесь, за высокой стеной хлева, лежал тонким хрупким слоем, являя собой прекрасно читаемую рукопись даже для неопытного следопыта: вот мелкие "крестики" протянулись линией вдоль невысокой ограды — ворона. Вот здесь птица копалась в земле, очевидно, в поисках пищи, но потом резко взлетела — взмахи крыльев разметали снег… А вот и причина вороньего бегства: аккуратные "звездочки" кошачьих следов у зарослей малинника — разбойник подкрадывался аккуратно, но не заметить кота на этом белом покрывале было сложно. Вот кошачьи следы протянулись к старому сараю, где, очевидно, хранился фермерский скарб: усатый хищник плюнул на ворон и отправился мышковать. А вот…
Фигаро остановился и удивленно поднял брови.
Следы. Большие, явно мужские. Кто-то, обутый в модные туфли с острым носком, прошел тут сравнительно недавно, скорее всего, вчера ночью. Дюк? Нет, у Дюка тяжелые ботинки на толстой подошве, да и нога явно пошире. Человек, которого видел ночью Польсий?
Следователь встал на четвереньки и принялся изучать следы, едва не касаясь их носом. Да, точно: мужские туфли сорок второго или сорок третьего размера с насечкой-"елочкой" на подошве. Странный выбор обуви для этого сезона, кстати… Отпечатки неглубокие, значит, мужчина не слишком-то крупный… Ага, а вот отверстия в снегу слева от цепочки следов — он опирался на палку… Стоп, нет, не опирался — нет характерного "хвостика", делающего след от палки похожим на длинную запятую. Мужчина не использовал опору, а резко вбивал палку в землю… Длинные размашистые зигзаги по обе стороны от следа: на том, кто здесь прошел, был длинный, до самой земли, плащ.
Фигаро поднял голову и почесал затылок: цепочка следов тянулась вдоль стены, никуда
